* * *
На последние деньги куплю себе жёсткий билет
и в бессонном вагоне уеду в лазоревый край,
где овчинные волны пасёт хворостиной рассвет
и дремучие скалы пекут тишины каравай.
На желтеющем пляже раскинусь беспечным «бичом»,
буду хлеб воровать, буду пить молодое вино
и подельникам-уркам за ним не скажу ни о чём,
лишь скажу, что забыл своё имя и годы давно.
буду хлеб воровать, буду пить молодое вино
и подельникам-уркам за ним не скажу ни о чём,
лишь скажу, что забыл своё имя и годы давно.
Назовут меня Ванькой... Ну что же, Иван так Иван,
безымянное имя, высокая царская спесь...
И когда в мокром небе увижу гусей караван,
я не вспомню ничуть, чем я жил, что оставил я здесь.
безымянное имя, высокая царская спесь...
И когда в мокром небе увижу гусей караван,
я не вспомню ничуть, чем я жил, что оставил я здесь.
Ну а ты открывай по ночам молодые глаза
и, накинув халат, вопрошай до рассвета окно:
может нынче иль завтра вернётся он, подлый, назад,
а быть может, уже не вернётся и умер давно?
и, накинув халат, вопрошай до рассвета окно:
может нынче иль завтра вернётся он, подлый, назад,
а быть может, уже не вернётся и умер давно?
Но когда и умру, все равно для тебя не умру:
буду где-то бродить по кругам бесконечной земли,
буду ястребом в небе и дятлом в сосновом бору,
буду ящеркой в солнце и ветром в цветочной пыли...
буду где-то бродить по кругам бесконечной земли,
буду ястребом в небе и дятлом в сосновом бору,
буду ящеркой в солнце и ветром в цветочной пыли...
Безымянное имя, высокая царская спесь,
ендова круговая тяжёлых похмельных медов...
Я не вспомню ничуть, чем я жил, что оставил я здесь,
я не вспомню вовек, потому что забыть не готов!
ендова круговая тяжёлых похмельных медов...
Я не вспомню ничуть, чем я жил, что оставил я здесь,
я не вспомню вовек, потому что забыть не готов!
2001
